madymeds
Автор: Огичи
Фэндом: D.Gray-man
Персонажи: Муген/Аллен, Канда/Аллен - косвенно
Рейтинг: NC-17
Жанры: слэш, ангст, пвп, дакрфик
Предупреждения: секс с использованием посторонних предметов
Размер: мини
Саммари: Катана Канды – это, кажется, самое дорогое, что у него есть. А Канда - самое дорогое, что есть у Аллена. И от этого он без ума.
От автора: автор немного не в порядке; нца у автора первая; автор не юлленист, ниа-ниа

Катана Канды – это, кажется, самое дорогое, что у него есть.
Он ухаживает за ней, зовёт по имени, разговаривает. Не расстаётся ни на секунду. Сжимает в своих тонких длинных пальцах, когда нервничает. Он ей доверяет и полагается на неё. Юу, несомненно, любит свою катану.
Но сейчас с ним творится что-то странное, думаешь ты.
И когда это началось?
Наверно, тогда, когда он узнал о голосах в твоей голове.
И ты до сих пор не понимаешь, зачем Юу пачками глотает снотворное, если так ненавидит тебя. Почему он ходит с тёмными кругами под глазами, если ты ему так омерзителен. И почему, чёрт возьми, он таскается с тобой на каждую элементарную миссию, если так хочет твоей смерти.
Тебе не дано этого понять, глупый шизофреник.
Но сейчас ты, пожалуй, совершенно потерялся в догадках. Что с Кандой случилось такого, если он забыл Муген? Ушёл «разведывать обстановку», оставив своё сердце на выцветшем постельном белье прогнувшейся гостиничной кровати.
Тебя раздражает этот цветочный рисунок. Глупые синеватые фиалки, потёртые, местами с катышками. И розовые хризантемы с какими-то, совершенно им несвойственными, тропическими стеблями. Тебя это чертовски бесит. Или, погоди-ка, не тебя. Его.
Того, кто время от времени скрипит шестерёнками твоего раздражённого мозга.
Он удивительно продуманный. Умный.
Сразу после своего пробуждения Он начал покорять просторы твоего сознания.
Заставлял есть вдвое, втрое, впятеро больше сладкого, чем обычно. Смачно причмокивал, чуть радовался, щуря белые дыры своих глазниц.
Ты не знаешь, как его зовут, кто он. Только то, что его называют Исполнителем. И то, что он до визга любит тягучую нугу. Которую ты, к слову, ненавидишь.
Он быстро вскрыл все запертые ящички твоего мозга.
Подоставал оттуда всё запретное. То, что ты старательно прятал. От себя.
Он выпустил наружу твои ночные кошмары со смертью отца.
И вывалил из ящика мечты о тонких запястьях с длиннющими пальцами. Разбросал по твоему мозгу картинки длинных худощавых ног, рельефной спины, с непонятно почему торчащими лопатками. И эти чёртовы, чёртовы, чёртовы, чёртовы волосы! Его грёбаные космы цвета мёртвого неба. Блестящие, донельзя красивые, которые он с невероятной педантичностью завязывает в низкую, слабую, – о, боже, - косичку. Каждый вечер, перед сном.
Наверно, чтоб не путались, - подумал ты, впервые это увидев.
А ещё его глаза. Цвета еле живого неба. У Юу всё, как у неба. Старающегося выжить, почти живого, еле дышащего, мёртвого, воскресшего.
И этот чудик с пустыми белыми глазницами резвится и хохочет, наблюдая за всеми твоими терзаниями. Он смотрит слайд-шоу из твоих мыслей о неправильности, аморальности этих мечтаний. И чуть испуганно замолкает, видя, как изредка ты плюёшь на всё это, готовый ворваться к Юу в комнату. И что-нибудь сделать. Ты не знаешь что.
Его пугает твоя решительность в такие моменты. Его пугает то, что ты готов броситься в неизвестность.
И он даже роняет изо рта очередную пластинку отвратительной нуги.
Капает на своё ирреальное тело жидкостью, похожей на какую-то светящуюся эссенцию, под которой ты предполагаешь слюну.
Мерзко.
И это всё в твоей голове.
И Канда, облизывающий твои пересохшие губы, тонет под струями холодного душа.
А Исполнитель испаряется дымкой от каких-то маленьких светло-жёлтых таблеток, которые тебе даёт Комуи. С собой, в дорогу.
И теперь остаётся только маленький номер какой-то хлипенькой гостиницы. С чуть облупившейся штукатуркой и прочими последствиями от нескольких сотен, тысяч постояльцев.
И после исчезновения чокнутого Исполнителя тебя уже не раздражает выцветшее хлопковое бельё. Или, быть может, оно не раздражает тебя из-за того, что всё твоё внимание сконцентрировано на другом. Ну, сконцентрировано настолько, насколько это возможно у шизофреника.
На сердце Канды, которое немного небрежно лежит на гостиничном покрывале с глупыми цветами.
Им что, в голову ничего кроме цветов не приходит? – промелькнёт недовольная мысль. Но ты плюнешь на неё.
Сядешь рядом с катаной. Будто она живая.
О, да, ты считаешься с чувствами Канды.
Будешь смотреть на неё. Точнее, на ножны. Красивые такие, рельефные. Как спина Канды, да?
Тебе будет жутко страшно дотронуться до Мугена. Будто он святыня. А ты одним своим прикосновением его опорочишь.
Но вообще, Канда настолько реален в твоём помутнённом сознании, что тебе кажется, будто это он сидит перед тобой. Да-да, это точно он сейчас продавливает трухлявый матрас своим телом.
Поэтому ты дотронешься до него.
До такого таинственного. И совсем-совсем не грозного. Не страшного. Просто уставшего и… Податливого? И невероятно желанного. Такого твоего. Хотя бы сейчас. В жалком номере с кучей цветочных орнаментов на всём подряд, с облупившейся на потолке штукатуркой. На грёбаном хлопковом белье с крошечными катышками. И с немного колючим одеялом из неприятного, лезущего ворса.
Он легко подтолкнёт тебя к недоизголовью деревянной полуторки, чуть наваливаясь сверху. И ты упадёшь в мёртвое небо.
Ножны прохладные и приятные наощупь. Слегка ребристые. Чёрный металл немного отсвечивает оконный свет.
А в твоей голове чуть впалые от бессонницы щёки Юу и его тонкие, потрескавшиеся губы. Ты бы никогда не подумал, что он кусает их. Сильно-сильно кусает. Отрывая кусочки чуть загрубевшей кожи.
Ты трепетно вытаскиваешь лезвие из ножен, всё ещё поглаживая их. И оно тускло поблёскивает в туманном свете. Устало так.
А Канда нагибается к твоим губам, тихо выдыхает, и целует.
Как-то чересчур целомудренно для его грубого характера, но тебе нравится. И ты даже стонешь, тихо-тихо. Его губы прохладные и чуть отдают привкусом металла. Вкусно. Язык почему-то совсем немного тёплый, да и руки не особо горячие.
Ты нетерпеливо расстёгиваешь свой китель, жилет, рубашку. Дерзко развязываешь красную ленточку. Ногами отпихиваешь комок вещей к краю кровати.
Где-то на периферии сознания еле слышный голос Исполнителя, чуть посмеиваясь, говорит о том, что это тебе совсем несвойственно. И с сарказмом добавляет:
- Ишь ты, какой страстный!
Но ты затыкаешь его собственным стоном, проводя лезвием катаны по телу. От горла до пупка. Оставляя тонкую-тонкую царапину. О, нет, это вовсе не Муген.
Это Канда. Да-да, именно он.
Это он сейчас легко целует твоё тело, немного прихватывая зубами полупрозрачную кожу. Это он оставил длинную царапину на тебе. Потому что ты его.
Ты трясущимися руками, роняя Муген на грудь, начинаешь расстёгивать штаны. Они отвратительно узкие. Жутко давят тебе, смешно топорщатся и не хотят расстёгиваться. Пальцы не слушаются. И тебя это настолько достаёт, что ты с отчаянным выкриком отрываешь серебристую пуговицу и еле как расстёгиваешь молнию. Со смешной брутальностью стаскиваешь с себя штаны и чуть промокшее от выступившей смазки нижнее бельё. Отпихиваешь в общую кучу. Зачем-то сплёвываешь на ладонь и касаешься своего члена.
Стонешь. До жути пошло и развратно. Где-то в районе второй октавы.
И это вовсе не твоя смоченная слюной ладонь сейчас мучительно медленно надрачивает, теребя головку. Вовсе нет. Это просто рот Канды.
Какой-то чересчур узкий, маленький. Ты не ожидал.
Он чуть задевает резцами края головки и от этого тебе хочется кончить.
Юу теребит твои лобковые волосы, немного дёргает за них. И вообще, одной рукой помогая себе, второй блуждает где-то. То у основания, то у мошонки, то сжимая до красных следов левое бедро. И когда ты уже задыхаешься, ощущая отклики оргазма, он не даёт тебе кончить. И ты так ясно видишь его губы, растягивающиеся в усмешке. Усталой, может даже немного болезненной, но всё же.
Ты обсасываешь свои пальцы, вставая в коленно-локтевую. И ты просто на все сто уверен, что сейчас облизываешь чуть потрескавшиеся, сухие пальцы мечника. С еле ощутимым вкусом табака, – вот ведь пристрастился! Он чуть гладит тебя по спине, выцеловывая позвонки и с тихим смешком чмокая в копчик.
Ты разводишь свои ягодицы, немного поглаживая колечко мышц. Едва-едва растянутое – ты не в первый раз грезишь о Канде. Берёшь в рот рукоять Мугена, чересчур усердно смачивая слюной. Заводишь за спину, и осторожно входишь.
Но это всё не правда. Ты ведь точно-точно уверен, что это сейчас вошла головка члена Юу. Немного болезненно всхлипываешь, ликуя в душе. И Канда продолжает в тебя толкаться. На удивление осторожно. Немного поглаживая твой влажный загривок, обхватывая пальцами твою шею. Задевая маленькую выпуклую родинку почти на самой артерии.
Проталкиваешь рукоять катаны в себя до самой прокладки, соединяющей её и лезвие, будто нутром чуя, что дальше нельзя.
Но в твоём полумёртвом сознании это Канда боится до конца в тебя войти, боится сделать больно. Но ты нетерпеливо возишься, не зная куда деть затёкший локоть, не имея возможности нормально насадиться на его член. Поэтому только хныкаешь, как недееспособный полуинвалид.
Он водит по твоему напряжённому телу руками, пытаясь расслабить. И даже несколько раз задевает ноющий от напряжения член. И тебя почему-то перемыкает. Ты тут же резко дёргаешься, насаживаясь на член Канды до конца. Чувствуя своей голой задницей его волосы. Да и вообще его всего. Глубоко в тебе. Внутри.
И этот толчок даже поражает простату, которая, жалобно сжавшись, раскидывает по твоему телу иголки. Они колют кожу и вырывают из тебя стоны.
Юу толкается в тебя резко и быстро. До боли сжимая бёдра, ягодицы. Иногда наклоняясь и невесомо целуя спину. Его волосы щекочут твои лопатки, а ещё руки иногда достают до шеи. Оглаживают острые плечи, чуть проводят по рёбрам. Но в итоге всё равно возвращаются к ягодицам.
А перед самым своим концом Юу-фантазия опускает длинные пальцы на твой член, помогая кончить. Вместе. Как в самой глупой и романтичной книге на свете. Только вот потом он исчезает. Чёрт знает куда.
И ты приходишь в себя.
Под дикий хохот и брызги слюны-эссенции Исполнителя.
Приходишь в себя на вымазанном кровью покрывале в цветочек. Не чувствуя задницы и даже ног до колен. И достаёшь Муген, вошедший в тебя далеко не по лезвие. Намного дальше.
Хныкая, ты дотягиваешься до графина с водой, стоящего на тумбочке, и целомудренно вымываешь катану. Вытираешь чистым краем одеяла, еле как перекатившись на бок, и задвигаешься в ножны.
И падаешь на хлопковую подушку с выцветшими синеватыми фиалками и розовыми хризантемами с идиотски-тропическими стеблями. Падаешь под скрип деревянной гостиничной двери, шорох подола форменного плаща и бешеный смех Исполнителя, истекая кровью и чуточку любовью. И улыбаешься.

@темы: юллен, PWP, NC-17, D. Gray-man